2015 год: что будет с экономикой и рублем

Прогноз развития ситуации в экономике на год – это в большой степени антинаучное действие. С одной стороны, экономика зависит от множества внешних факторов; с другой – прогноз на небольшой период (1 год) для общества несет не много смысла – события могут убыстряться или задерживаться в самых широких пределах.

Единственный способ сделать такой прогноз – обозначить крайние сценарии и оговориться, что ситуация может развиваться быстрее или медленнее, то есть, возможно, мы делаем прогноз на три года, а может, и на шесть месяцев. В ситуации с Россией нам помогает прогнозировать простота экономики страны – все же российское благополучие на условные 90% зависит от мировых цен на нефть, на условные 9,9% от действий власти (которые существенно зависят от цен на нефть), и все остальные факторы можно оставить за рамками рассмотрения. Прогноз для России – это прогноз для рынка нефти и попытка понять, что может и что будет делать российская власть.

Что будет с ценами на нефть

Рынок нефти в 2014 году наконец оправдал ожидания трезвых специалистов. Уже сегодня цена на нефть марки WTI находится на уровне $60 за баррель, что всего лишь на 3–5% выше долгосрочной средней цены в рамках прошлого цикла (в реальных долларах). При этом себестоимость основных производителей, включая сланцевых, находится на комфортных уровнях, спрос на нефть начинает падать, а впереди, в масштабе 10–15 лет, – коренная перестройка энергетического рынка, которая, по общим подозрениям, снизит спрос в два раза. Эти прогнозы, ситуация «контркартеля», при которой снижение поставок одним участником вызовет рост добычи другими и закончится переделом рынка без падения цены, и текущая низкая зависимость цены от объема на рынке заставляют производителей не снижать добычу и толкают цену вниз.

Нужно помнить, что мы имеем дело со сложным, многофакторным рынком. Значит, возможны разные сценарии. Крайне негативный сценарий (для России, Венесуэлы и Нигерии) – это продолжение падения цены на нефть до уровня $30–40 за баррель. Этот уровень выводит из игры существенную часть производителей в США, ближневосточные государства получают возможность существенного увеличения доли рынка и, главное, ее сохранения в перспективе ближайшего десятилетия. Такой сценарий, однако, маловероятен: в условиях низких цен цель США – переход на самообеспечение нефтью к 2020 году – теряет смысл, а развитие энергосберегающих и альтернативных энергетических технологий серьезно затормозится из-за их относительной дороговизны. Рынок это понимает и будет ожидать (в случае падения) обратного роста. В условиях, когда цены на нефть во многом определяются деривативными рынками, такие ожидания очевидно приведут к росту цен, который всех устраивает. Таким образом, худший вариант – это краткосрочное снижение цены до $30–40 за баррель с последующим возвратом на уровень $50–70.

Лучший сценарий – это рост цены до $80–90 за баррель. Он может реализоваться, если появятся негативные данные по изменению себестоимости сланцевой нефти (пока она быстро падает, что и толкает цену вниз) или по ее запасам, в сочетании с усилением нестабильности в нефтедобывающих регионах (большая война на Ближнем Востоке, революция в Венесуэле, эмбарго на покупку нефти у России и пр.), или существенным ростом экономики Китая, которому аналитики пока предрекают замедление. Кроме данных по фактическим запасам сланцевой нефти, все эти факторы будут носить временный характер, так что и подъем цены будет не долгосрочным, и, скорее всего, возврат произойдет на те же уровни – $50–70 за баррель.

Сценарии для России

Для России негативный сценарий, если он реализуется в 2015 году, означает падение выручки от продажи нефти и нефтепродуктов примерно на $200 млрд и в целом – возврат в 2003 год с точки зрения располагаемых доходов бюджета и в 2005 год с точки зрения реального ВВП в долларах. В некотором смысле ситуация будет еще хуже – в сегодняшней России в отличие от России образца 2003 года

  • значительно выше уровень амортизации основного энергетического оборудования,
  • банковская система требует масштабной докапитализации,
  • бюджетозависимое население (это около 45% населения страны) привыкло к существенно более высокому уровню потребления,
  • военно-промышленное лобби сегодня требует существенных вливаний и этим обусловливает лояльность власти,
  • «индустриальные чемпионы» с эффективными менеджерами во главе бьют свои же рекорды роста себестоимости и соревнуются в требованиях бюджетных инвестиций.

В довершение всего, Россия из-за авантюры на Украине лишила себя даже тех небольших иностранных инвестиций, которые она получала ранее, закрыла себе доступ на рынки капитала и спровоцировала беспрецедентный отток капитала из страны.

У российской власти крайне ограничено пространство для маневра. Сменить риторику, договориться с Западом и получить заемные средства ($300–400 млрд за два года могли бы стабилизировать ситуацию и даже не вывели бы Россию в разряд стран с высоким долгом к ВВП) сегодня невозможно, так как это обрушит с такими усилиями созданный благодаря «патриотической» пропаганде рейтинг власти и будет угрожать ей самой быстрой сменой. Можно было бы пойти на быстрые и масштабные реформы: устранение коррупции высшего уровня, демонополизацию, «импорт» или создание независимого института правосудия, внедрение режима наибольшего благоприятствования для бизнеса, создание эффективной системы привлечения трудовой миграции и пр. Такие меры могли бы дать стране шанс за 2–3 года пройти шок и выйти на существенно более низкий уровень зависимости от импорта и бюджета, но эти шаги не кажутся возможными – быстрое создание внутреннего класса независимых предпринимателей и демонополизация капитала приведут к высокой реальной конкуренции за власть и вероятной смене нынешней правящей группы.

У власти остаются чисто монетарные рычаги, первый из которых – снижение стоимости рубля – власть уже использует (бюджет 2015 года сводится как при стоимости нефти $100 за баррель, так и при стоимости $50 – просто рубль в последнем варианте стоит в 2 раза меньше); остальные связаны с запретами и ограничениями на использование валюты в виде накоплений, в расчетах и расходах. Многое зависит от разумности поведения власти – как показывает опыт, ее стремление «запретить и приказать» больше не находит понимания ни на рынках, ни в бизнесе – в ответ на любую резкую меру начинается паника; власть уже показала 15–16 декабря, что урок усвоен – после чуть было не угробившего всю экономику за один день решения о подъеме ставки рефинансирования на 60% действия власти стали мягкими, а риторика полна обещаний поддержки субъектам рынка, которых стали активно приглашать к диалогу. Остается надеяться, что власть не захочет повторения опыта середины декабря – страна может его и не пережить.

Однако нет сомнений, что власть все же будет, пользуясь квазимонополией государства в основных отраслях, давить на субъектов экономики с целью добиться от них «социально ответственных» стратегий поведения, даже если они противоречат рыночным мотивациям. Крупный бизнес будет продавать столько валюты, сколько надо, регулировать экспорт, невзирая на выгоду, и удерживать расходы, а государство взамен будет щедро выдавать ему рубли и снизит коррупционно-административное давление.

Резервы роста у страны в нынешней парадигме отсутствуют – производственные мощности загружены, капитала для создания новых нет, безработица очень низкая. Так что единственный сценарий – долгосрочная стагнация, возможно, медленная рецессия – и относительное отставание от мира на 3,5–5% в год.

Формула российской власти

Действия власти и состояние экономики России (в отсутствие возможностей для роста и маневра) на ближайший период будут определяться примерной формулой валютного баланса. В этой формуле, с одной стороны, будут

  • $350 млрд золотовалютных резервов,
  • зависящая от цены на нефть валютная выручка: $550 млрд в 2013 году, в 2015-м около $380 млрд при нефти $60 за баррель и $275 млрд – при нефти по $30;
 





Новости по теме

{related-news}

  • winkwinkedsmileam
    belayfeelfellowlaughing
    lollovenorecourse
    requestsadtonguewassat
    cryingwhatbullyangry